Отзывы и кейсы психолога: как показать работу, не раскрыв клиента

Психолог смотрит, как коллеги из соседних ниш собирают отзывы, публикуют разборы «было — стало» и растут на этом, и решает делать так же. Дальше выясняется, что инструмент не переносится: сам факт обращения к психологу человек часто скрывает, а описание случая узнаётся его близкими даже без имени, города и профессии. Согласие клиента эту проблему не снимает — оно решает другую. Разбираем, что именно охраняет закон, почему обезличивание в психологии проверяется не по тому, что вы убрали, а по тому, что осталось, какие форматы доказательства работают вместо кейсов и как отвечать на публичный отзыв, не подтверждая, что этот человек к вам приходил.

Почему обычный отзывной маркетинг здесь ломается

Логика отзывного маркетинга везде одна. Услугу трудно оценить до покупки, поэтому человек ищет чужой опыт: кто уже пробовал, что получилось, стоило ли платить. Собираем отзывы, показываем кейсы, снимаем неопределённость — конверсия растёт. В психологии эта схема ломается на первом же шаге, причём не из-за чьей-то повышенной щепетильности, а из-за устройства предмета.

В большинстве услуг факт покупки нейтрален. Человек не скрывает, что чинил машину, ставил окна или стриг волосы, и отзыв не сообщает о нём ничего такого, чего он сам не готов рассказать в компании. В психологии наоборот: то, что человек обращался за помощью, нередко и есть предмет умолчания — перед работодателем, перед роднёй, перед бывшим партнёром, с которым идёт спор об опеке, перед страховой, перед военкоматом.

Отсюда два разных повреждения, которые обычно смешивают в одно.

Отзыв раскрывает факт обращения. Даже короткое «спасибо, мне помогло» под именем автора сообщает всем его знакомым, что он был в терапии. Содержание работы при этом не раскрыто вовсе, но чувствительная величина уже опубликована.

Кейс раскрывает содержание. А содержание в психологии — это, как правило, ровно то, что человек не рассказывал больше никому: отношения в семье, деньги, зависимость, насилие, ориентация, потеря. Обезличить это труднее, чем кажется, и ниже разберём почему.

Есть и третье, о чём в маркетинговых статьях не пишут вообще. Просьба об отзыве, обращённая к человеку, который сейчас в работе, — это не маркетинговое действие, а событие внутри самой работы. Оно ставит клиента в положение, где отказать неловко, а согласиться значит сделать терапевту приятное. Появляется мотив нравиться, и он попадает туда, где его быть не должно.

Три правовые рамки, и как понять, в какой из них вы работаете

Слово «психолог» на вывеске само по себе не говорит ничего о том, какой правовой режим действует. Режимов минимум три, они не исключают друг друга, и первое, что стоит сделать, — понять, в каком из них находитесь именно вы. Определяется это не самоназванием, а документами: есть ли лицензия на медицинскую деятельность, оформлены ли вы работником медицинской организации, что написано в договоре с клиентом и в чьих интересах вы работаете.

Рамка первая — врачебная тайна. Она включается там, где оказывается медицинская помощь. Формулировка закона важна дословно, потому что почти все её пересказывают неточно. Часть 1 статьи 13 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (323-ФЗ): «Сведения о факте обращения гражданина за оказанием медицинской помощи, состоянии его здоровья и диагнозе, иные сведения, полученные при его медицинском обследовании и лечении, составляют врачебную тайну». Обратите внимание на порядок: факт обращения назван первым, до состояния здоровья и до диагноза. Это самостоятельная охраняемая величина, а не приложение к содержанию.

Часть 2 той же статьи: «Не допускается разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, в том числе после смерти человека, лицами, которым они стали известны при обучении, исполнении трудовых, должностных, служебных и иных обязанностей, за исключением случаев, установленных частями 3 и 4 настоящей статьи». Формулировка «при обучении» и «иных обязанностей» шире, чем «врач»: под неё попадает и администратор, и супервизант, и стажёр.

Рамка вторая — психиатрическая помощь. Статья 9 Закона Российской Федерации от 02.07.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании» (в редакции с изменениями Федерального закона от 22.07.2024 № 195-ФЗ): «Сведения о факте обращения гражданина за психиатрической помощью, состоянии его психического здоровья и диагнозе психического расстройства, иные сведения, полученные при оказании ему психиатрической помощи, составляют врачебную тайну, охраняемую законом». Здесь факт обращения тоже стоит первым и назван прямо.

Рамка третья — персональные данные. Она работает всегда, независимо от того, медицинская у вас деятельность или нет, и именно она чаще всего оказывается единственной применимой у частнопрактикующего психолога без медицинского образования. Ей посвящён следующий раздел.

Отдельного федерального закона о психологической помощи в России нет. По состоянию на подготовку этого материала в Государственной Думе находятся конкурирующие законопроекты — № 846497-8 «Об основах регулирования психологической деятельности в Российской Федерации» и № 1159202-8 «О психологической помощи и психологической поддержке в Российской Федерации»; на второй Правовое управление Государственной Думы дало заключение 23 апреля 2026 года, и об этом сообщал портал «Психологическая газета» в публикации от 24 апреля 2026 года. Ни один из них не принят. Практический вывод простой: отдельной «психологической тайны» как самостоятельного правового института у вас нет — рамку задают общий закон о персональных данных и профессиональная этика, а там, где деятельность медицинская, ещё и врачебная тайна.

Определять свою рамку по этой таблице целиком нельзя — она показывает устройство, а не заменяет юриста. Но она задаёт правильный первый вопрос: не «можно ли мне публиковать отзывы», а «в каком режиме я вообще работаю».

Что именно охраняет закон о персональных данных

Пункт 1 статьи 3 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных» определяет персональные данные как «любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу». Ключевое слово тут — «косвенно». Закон не требует имени, паспорта или телефона: достаточно, чтобы по совокупности сведений человека можно было определить.

Дальше — часть 1 статьи 10 того же закона: «Обработка специальных категорий персональных данных, касающихся расовой, национальной принадлежности, политических взглядов, религиозных или философских убеждений, состояния здоровья, интимной жизни, не допускается, за исключением случаев, предусмотренных частями 2 и 2.1 настоящей статьи». То есть по умолчанию — запрет, а не разрешение с оговорками. Состояние здоровья и интимная жизнь названы прямо, и почти любой рассказ о психологической работе задевает хотя бы одну из этих категорий.

Первое из оснований, снимающих запрет, — пункт 1 части 2 статьи 10: «субъект персональных данных дал согласие в письменной форме на обработку своих персональных данных». Обратите внимание: письменная форма, а не устное «да, конечно, публикуйте».

Соберём три нормы вместе. Публичный рассказ о работе с конкретным человеком — это обработка персональных данных специальной категории. Она запрещена по умолчанию. Снять запрет может письменное согласие — но, как разберём ниже, согласие снимает не всё и не навсегда.

Почему описание случая узнаваемо даже без имени

Главное практическое заблуждение звучит так: «я убрал имя, поменял город и возраст — значит, это уже не про конкретного человека». Ошибка тут в модели узнавания. Читатель не опознаёт человека по одному признаку. Он пересекает признаки, и каждый из них по отдельности действительно ничего не значит.

Первый слой сужения задаёте вы сами, ещё до текста. Публикацию читают люди, которые уже знают, что вы психолог, знают ваш город, формат работы и примерный круг тем. Круг кандидатов на роль героя истории — это не население страны, а ваши клиенты и их окружение.

Второй слой — период и формат. «Клиентка, с которой мы работали прошлой зимой в онлайне» сужает круг ещё на порядок для любого, кто знает, у кого вы в это время были в работе.

Третий слой — конфигурация обстоятельств. Не отдельная деталь, а их сочетание: состав семьи, профессия, редкое событие, возраст ребёнка, город переезда. Сочетание из трёх-четырёх обычных признаков в маленькой группе почти всегда указывает на одного человека — это свойство комбинаторики, а не вашей неосторожности.

Четвёртый слой — фразы. Реплика, которую клиент действительно произносил на сессии, узнаётся им самим мгновенно и часто узнаётся тем, кому он её рассказывал.

И тут важно понять, кто настоящая аудитория риска. Это не широкая публика, которая ничего не поймёт. Это узкий круг: сам клиент, его партнёр, его мать, его коллега, его психолог, к которому он пойдёт потом. Именно им хватает половины намёка, и именно их реакция создаёт проблему.

Отсюда рабочая проверка перед публикацией — «на двух читателей». Первый: узнает ли себя сам клиент, если случайно наткнётся на текст? Второй: узнает ли его человек, который знает про него три-четыре факта из вашего описания? Если хотя бы на один вопрос ответ «скорее да», текст не обезличен, сколько бы имён вы в нём ни поменяли.

Достаточное обезличивание: чем оно не является

У обезличивания есть законное определение, и оно объясняет, почему косметические правки не работают. Пункт 9 статьи 3 152-ФЗ: «обезличивание персональных данных — действия, в результате которых становится невозможным без использования дополнительной информации определить принадлежность персональных данных конкретному субъекту персональных данных».

Вся тяжесть — в обороте «без использования дополнительной информации». В психологии дополнительная информация есть всегда и у многих сразу. У самого клиента она полная: он знает свою историю целиком и опознает её по любому фрагменту. У его близких — частичная, но именно та, которая пересекается с вашим текстом. У коллег, которые могли слышать про случай на интервизии, — своя.

Что обезличиванием не является

Замена имени. Имя — самый бесполезный из идентификаторов в этой конструкции: убрав его, вы не тронули ни одного из четырёх слоёв узнавания.

Сдвиг возраста, города и профессии на соседние. «Не бухгалтер, а экономист», «не тридцать четыре, а тридцать шесть» сохраняют конфигурацию целиком. Для того, кто знает человека, ничего не изменилось.

«Собирательный образ», собранный из одного случая. Формула «история собирательная, совпадения случайны» под текстом, у которого был один прототип, не меняет ни содержания, ни узнаваемости. Она меняет только вашу уверенность в собственной правоте.

Согласие вместо обезличивания. Это разные механизмы: согласие делает обработку допустимой, обезличивание убирает предмет охраны. Подменять одно другим нельзя, и согласие, как увидим дальше, живёт не вечно.

Что к обезличиванию ближе

Описание закономерности вместо описания случая. Не «пришла женщина, которая…», а «в такой ситуации люди обычно приходят с тем-то, и работа устроена так-то». Закономерность вы вывели из практики, но в тексте нет ни одного носителя.

Составной пример, честно собранный из многих случаев так, что ни один не восстанавливается. Это не то же самое, что переодетый единичный случай, и разница вам самому очевидна.

Полный отказ от фактуры в пользу механики: что происходит с человеком, почему это происходит, что с этим делают, сколько это обычно занимает. Такой текст вообще не содержит персональных данных, и при этом он лучше показывает вашу работу, чем история с изменёнными именами.

Общий критерий формулируется одной фразой: обезличивание проверяется не тем, что вы убрали, а тем, что осталось. Если из оставшегося собирается один человек — вы ничего не обезличили.

Почему согласие клиента не закрывает вопрос

Дальше — самое частое возражение: «я возьму согласие, и всё будет законно». Согласие действительно снимает часть вопросов. Но не все, и не окончательно. Ниже пять причин, каждая из которых работает независимо от остальных.

Первая: к согласию есть требования по качеству. Часть 1 статьи 9 152-ФЗ: «Согласие на обработку персональных данных должно быть конкретным, предметным, информированным, сознательным и однозначным». Пять прилагательных подряд — это не украшение. Согласие «на использование материалов в маркетинговых целях» не конкретно и не предметно: из него не видно, какой именно текст, где, в каком объёме и на какой срок будет опубликован.

Вторая: согласие на распространение — отдельный документ. Часть 1 статьи 10.1 152-ФЗ: «Согласие на обработку персональных данных, разрешенных субъектом персональных данных для распространения, оформляется отдельно от иных согласий субъекта персональных данных на обработку его персональных данных». То есть согласие, которое клиент подписал при начале работы, к публикации отношения не имеет — нужно второе. И часть 8 той же статьи: «Молчание или бездействие субъекта персональных данных ни при каких обстоятельствах не может считаться согласием на обработку персональных данных, разрешенных субъектом персональных данных для распространения». Формулировка «ни при каких обстоятельствах» закрывает всю конструкцию «я написал ему, он не возражал».

Третья: согласие отзывается, а публикация — нет. Часть 2 статьи 9: «Согласие на обработку персональных данных может быть отозвано субъектом персональных данных». Часть 12 статьи 10.1: «Передача (распространение, предоставление, доступ) персональных данных, разрешенных субъектом персональных данных для распространения, должна быть прекращена в любое время по требованию субъекта персональных данных». Со своего сайта вы текст снимете. Из перепечаток, кэша поисковиков, чужих скриншотов и репостов — уже как получится. Публикация в интернете асимметрична: разместить легко, изъять трудно.

Четвёртая: согласие получено в отношениях с неравной позицией. Терапевт — фигура, которой клиент благодарен и от которой зависит его состояние. Просьба разрешить публикацию, обращённая к такому человеку, почти гарантированно получит «да», и это «да» мало что говорит о его действительной воле. Вопрос, что делает такая просьба с работой, обсуждается не с юристом, а с супервизором.

Пятая: если ваш случай — медицинская рамка, добавляется врачебная тайна. Часть 3 статьи 13 323-ФЗ допускает разглашение «с письменного согласия гражданина или его законного представителя» и перечисляет цели — обследование и лечение, научные исследования и их публикация в научных изданиях, учебный процесс «и в иных целях». Это отдельное письменное согласие, а не то же самое, что согласие по 152-ФЗ, и оформляется оно отдельно.

Реклама: благодарность клиента — отдельный запрет

Есть отдельный слой запретов, который вообще не про персональные данные, и потому согласие клиента его не снимает: это требования к содержанию рекламы.

Часть 3 статьи 24 Федерального закона от 13.03.2006 № 38-ФЗ «О рекламе» (в редакции от 04.08.2026): «Требования пунктов 2 — 5 части 1 настоящей статьи распространяются также на рекламу медицинских услуг, в том числе на рекламу методов профилактики, диагностики, лечения и медицинской реабилитации».

Из перечисленных пунктов части 1 к нашей теме относятся два. Пункт 2 запрещает рекламе «содержать ссылки на конкретные случаи излечения от заболеваний, улучшения состояния здоровья человека». Пункт 3 запрещает «содержать выражение благодарности физическими лицами в связи с использованием объекта рекламирования».

Прочитайте эти две строки ещё раз применительно к обычному контент-плану. Кейс «было — стало» — это ссылка на конкретный случай улучшения состояния. Отзыв клиента — это выражение благодарности физическим лицом. Оба формата описаны в законе почти буквально, и запрет здесь не про то, чьи данные вы раскрыли, а про то, что написано в рекламе. Письменное согласие человека его не снимает, потому что оно вообще про другое.

Есть и более жёсткая норма — часть 8 статьи 24: «Реклама лекарственных препаратов в формах и дозировках, отпускаемых по рецептам на лекарственные препараты, методов профилактики, диагностики, лечения и медицинской реабилитации, а также медицинских изделий, для использования которых требуется специальная подготовка, не допускается иначе как в местах проведения медицинских или фармацевтических выставок, семинаров, конференций и иных подобных мероприятий и в предназначенных для медицинских и фармацевтических работников специализированных печатных изданиях». Реклама метода и реклама услуги — разные вещи, и граница между ними для психотерапии не самоочевидна.

Две оговорки, без которых этот раздел прочитают неверно. Первая: статья 24 обращена к рекламе медицинских услуг. Относится ли ваша практика к медицинским услугам, определяется документами, а не вывеской, — см. разбор рамок выше. Вторая: не всякая публикация является рекламой. Где проходит граница между информацией на собственном сайте и рекламой, — самостоятельный спорный вопрос, и решать его нужно с юристом применительно к конкретному материалу, а не по общему правилу из статьи в блоге.

Чем заменить кейсы: пять форматов доказательства

Если кейсы и отзывы отпадают, встаёт практический вопрос: чем вообще человек, выбирающий психолога, снимает неопределённость. Ответ: не чужим результатом, а понятностью того, что будет происходить, и основаниями считать, что вы этим владеете. Это другой тип доказательства, и он в психологии работает лучше, чем истории успеха.

Ни один из этих форматов не требует, чтобы клиент публично рассказал о своей терапии. И ни один не требует согласия — потому что это данные о вас, а не о нём.

Шестой формат стоит особняком, потому что не размещается на сайте: рекомендации коллег. В психологии значительная часть потока идёт по профессиональным связям — от смежных специалистов, от коллег, которые не берут этот запрос, от супервизоров. Этот канал не даёт быстрого эффекта и не показывается в аналитике, но он единственный, где источником доверия выступает человек с профессиональной ответственностью, а не аноним под отзывом. Как это встраивается в общий поток заявок, разбирали в материале про продвижение психолога и психотерапевта.

Как показать метод, не показывая клиента

Теперь конкретика: как написать текст, из которого видно вашу работу, и в котором нет ни одного клиента.

Начинайте с запроса, а не с человека. Не «ко мне обратилась женщина, которая…», а «люди приходят с тем, что…». Первая конструкция создаёт носителя, вторая — нет, а информации для читателя во второй ровно столько же.

Пишите механику, а не историю. Что обычно стоит за таким состоянием, из-за чего оно держится, какие есть подходы, чем они отличаются, что делают на первых встречах, что меняется и в какой последовательности, где обычно тормозит. Человек, который выбирает психолога, ищет именно это: понимание, во что он ввязывается.

Гипотетический пример называйте гипотетическим прямо в тексте. Не в сноске мелким шрифтом, а в самой фразе: «представим ситуацию», «условный пример». Условный пример — законный приём, если он действительно условный, а не переодетый настоящий.

Разбирайте чужой опубликованный материал. Литература, кино, описанные в профессиональной литературе случаи, публичные истории. Разбор показывает ваш способ думать не хуже собственного кейса и никого не раскрывает.

Отвечайте на вопросы, которые задают до записи. Сколько длится, что если не подойдём, что вы делаете с молчанием, можно ли не рассказывать про детство, что происходит с записями, при каких условиях вы нарушите конфиденциальность. Последний вопрос особенно важен: границы тайны есть у любого специалиста, и человек, который их честно перечислил, вызывает больше доверия, чем тот, кто обещает абсолютную секретность.

Формулируйте профессиональную позицию. С чем вы не работаете и почему, чего не обещаете, как относитесь к спорным практикам в своей области. Позиция отличает специалиста от анкеты и при этом никого не раскрывает.

Отдельная страница под каждый значимый запрос работает здесь лучше одного общего текста «обо мне»: человек ищет помощь со своим состоянием, а не психолога вообще. Как мы собираем такие страницы и что на них должно быть, описано на странице про маркетинг в психологии и психотерапии.

Отзывы, которые клиенты оставляют сами

Отдельный сюжет — отзывы, которые появляются без вашего участия: на картах, в агрегаторах, в соцсетях, в чатах. Помешать этому вы не можете и не должны: человек распоряжается сведениями о себе сам, и запрет здесь адресован вам, а не ему. Но три вещи стоит развести.

Просить отзыв и получить отзыв — разные события. Всё, что сказано выше про неравную позицию, относится к просьбе. К отзыву, который человек написал по собственному решению, не относится ничего.

Чужое раскрытие не даёт вам права на своё. Это самая частая ошибка. Клиент написал публично «была у такого-то, помогло» — и специалист считает, что теперь можно ответить содержательно, процитировать отзыв на сайте, сделать из него скриншот для соцсетей. Логика неверна: раскрыл он, а подтверждать и распространять будете вы, и делать это вы будете без отдельного согласия на распространение, о котором говорит статья 10.1. Скриншот отзыва, размещённый вами, — это ваша публикация чужих персональных данных, а не его.

Площадка и ваш ответ — разные объекты. Текст отзыва — не ваш контент, вы за него не отвечаете. Ответ под ним — ваш, и он полностью в вашей зоне ответственности. Именно в ответах чаще всего и происходит утечка, а не в самих отзывах.

Как отвечать на публичный отзыв, не подтверждая факт обращения

Задача ответа звучит непривычно: он должен быть содержательным для тех, кто его прочитает, и при этом не подтверждать, что автор отзыва к вам обращался. Это выполнимо, если держать одно правило: ответ говорит о правилах, а не о человеке.

Чего в ответе быть не должно ни при каких формулировках: дат и обстоятельств встреч; описания запроса; слов «вы приходили», «мы работали», «на нашей встрече»; ссылок на состояние, диагноз или то, что человек рассказывал; упоминания оплат и отмен; объяснения, почему работа прекратилась. Каждый из этих элементов подтверждает факт обращения, а часть — ещё и раскрывает содержание.

Что в ответе возможно: нейтральная благодарность за обратную связь без привязки к автору; изложение того, как у вас устроена работа в общем виде; указание непубличного канала, по которому можно разобрать частную ситуацию; при необходимости — короткое пояснение, что вы не комментируете публично обращения к вам, потому что это защищает всех, кто к вам обращается.

Последняя формулировка полезнее, чем кажется. Она объясняет молчание, не выглядит уходом от ответа и заодно демонстрирует читателям ровно то качество, ради которого к психологу и идут.

Ложный отзыв: почему нельзя оправдываться фактами

Отдельно про случай, когда отзыв недостоверен: описанного не было, детали перепутаны, автор вообще не ваш клиент. Естественный порыв — восстановить справедливость, приведя факты. Это худший из возможных ходов, и вот почему.

Чтобы опровергнуть подробность, придётся сообщить верную подробность. Чтобы доказать, что человек не был клиентом, придётся сказать, кто был. Чтобы объяснить, что работа прекратилась не по вашей вине, придётся рассказать, как она шла. Опровергая, вы раскрываете — и делаете это публично, без согласия и по собственной инициативе. Автор отзыва при этом рискует несравнимо меньше вашего.

Рабочий порядок другой. Зафиксировать: скриншот, ссылка, дата, площадка. Проверить отзыв на признаки нарушения правил площадки — оскорбления, персональные данные третьих лиц, признаки заказного размещения, отсутствие опыта взаимодействия. Обратиться к площадке процедурой, предусмотренной её правилами. Публично — только каркас из предыдущего раздела, один раз, без продолжения дискуссии. Общая механика работы с негативом, включая порядок обращения к площадкам, разобрана в отдельном материале про работу с негативными отзывами.

И отдельно — про соблазн заказать положительные отзывы, чтобы перекрыть отрицательный. В нише, где сам факт обращения чувствителен, заказные отзывы создают вторую проблему поверх первой: тексты от несуществующих клиентов о несуществующей терапии, которые останутся в сети навсегда и в любой момент могут быть разобраны как подделка. Выстраивание репутации в чувствительных нишах, где цена ошибки высока, — это отдельная работа со своей методикой; как мы её ведём, описано на странице про управление репутацией.

Психолог как оператор персональных данных

Последний блок — про то, что действует ещё до всякой публикации. Психолог, который ведёт записи о клиентах, по 152-ФЗ является оператором персональных данных, и обязанности у него те же, что у клиники, только объём меньше.

Часть 1 статьи 22: «Оператор до начала обработки персональных данных обязан уведомить уполномоченный орган по защите прав субъектов персональных данных о своем намерении осуществлять обработку персональных данных, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 настоящей статьи». Из исключений части 2 практикующего специалиста может касаться пункт 8 — «если оператор осуществляет деятельность по обработке персональных данных исключительно без использования средств автоматизации». Прежние широкие исключения, которые раньше закрывали большинство случаев, — пункты 1 — 6 части 2 — утратили силу с 1 сентября 2022 года.

Практический смысл: бумажный блокнот, который никуда не загружается, — это одно. Таблица в облаке, сервис онлайн-записи, приём оплаты, переписка в мессенджере, заметки в телефоне — уже другое. Большинство частных практик находится во второй категории, даже если специалист об этом не думал.

Минимальный контур, который стоит собрать до того, как заниматься публикациями: понимать, где физически лежат данные клиентов и кому вы их фактически передаёте (сервис записи, платёжный провайдер, облако, мессенджер); иметь опубликованную политику обработки; разделить согласия — на обработку и на распространение — и не смешивать их в один листок; знать, что вы делаете с записями после завершения работы. Как этот же контур устроен в клинике, где данных больше, разобрано в материале про персональные данные пациентов и 152-ФЗ на практике.

Порядок действий

Собранный порядок, если вы дочитали и хотите привести практику в состояние, где доказательства есть, а конфиденциальность не нарушена.

1. Определите свою правовую рамку. Медицинская у вас деятельность или нет, оказывается ли психиатрическая помощь, что написано в вашем договоре с клиентом. Дальнейшие решения зависят от ответа.

2. Уберите с сайта и из соцсетей всё, что раскрывает конкретные обращения. Кейсы с прототипами, скриншоты отзывов, цитаты клиентов, переписку, ответы, подтверждающие факт работы. Это не осторожность, а приведение в соответствие.

3. Проверьте оставшиеся тексты «на двух читателей». Узнает ли себя клиент, узнает ли его знакомый. Всё, что не проходит проверку, переписывается в закономерность.

4. Соберите доказательную часть заново. Метод, образование, супервизия, сообщество, публикации, прозрачные условия работы. Это данные о вас, и им не нужно ничьё согласие.

5. Заготовьте каркас ответа на отзыв. Заранее, в спокойном состоянии, одинаковый для положительных и отрицательных.

6. Разберитесь с хранением и согласиями. Где лежат данные, кому передаются, какие согласия оформлены и оформлены ли отдельно. С юристом, по вашим документам.

Разговор про отзывы в психологии почти всегда начинается с вопроса «как получать больше отзывов» и заканчивается там, где должен был начаться: доверие в этой нише строится не на чужих результатах, а на понятности вашей работы и на основаниях считать, что вы ею владеете. Отзыв — привычный, но не единственный способ его показать. И, в отличие от остальных, единственный, который требует, чтобы кто-то рассказал о себе больше, чем собирался.