Как опубликовать кейс, не нарушив адвокатскую тайну и 152-ФЗ

Раздел «Практика» — самый сильный аргумент на сайте юриста и самый трудный текст в блоге. Кейсы написаны, отданы на согласование партнёру и там остановились: доверитель не отвечает на просьбу о согласии, а сказать, где именно проходит граница, никто не берётся. Привычное решение «уберём фамилии и суммы» границу не проходит: адвокатская тайна закрывает сам факт обращения, а вычеркнутые имена не мешают опознать дело по связке остальных признаков. Разбираем, что именно закрыто нормой, как проверить текст на узнаваемость до публикации, что даёт согласие доверителя и чего оно не отменяет, как та же задача выглядит для юриста без адвокатского статуса с точки зрения закона о персональных данных и чем заменить кейс, когда публиковать его нельзя.

Почему кейс на сайте юриста упирается не в маркетинг

Запрос формулируется почти всегда одинаково: нужен раздел с практикой, потому что клиент выбирает по делам, а не по перечню услуг. Дальше пишется десяток кейсов, они уходят на согласование — и там останавливаются. Через месяц раздел всё ещё пуст, а на планёрке звучит «пока не согласовано».

Останавливается это не из-за чьей-то личной осторожности. У юридического кейса два независимых ограничителя, и устроены они по-разному. Для адвоката это профессиональная тайна: федеральный закон и кодекс профессиональной этики. Для юриста без адвокатского статуса — законодательство о персональных данных и то, что он сам подписал в договоре с клиентом. В фирме, где работают и адвокаты, и юристы без статуса, действуют оба набора сразу, и снимать их приходится по отдельности.

Маркетинговая интуиция подводит в одном месте. Она подсказывает, что риск живёт в деталях: фамилия, сумма, название компании. Убрали детали — риск снят. На деле у адвоката закрыт не только состав деталей, но и сам факт того, что человек к нему обращался. А обезличивание в законе о персональных данных считается достигнутым не тогда, когда убраны имена, а тогда, когда по тексту нельзя определить человека даже с привлечением сторонних источников — а они открыты и ищутся за минуту.

Дальше по порядку: что закрыто нормой, почему замена имён не работает, что даёт согласие доверителя и чего оно не отменяет, как та же задача выглядит с точки зрения закона о персональных данных и что публиковать вместо кейса, пока согласия нет.

Объём тайны: закрыты не детали, а связь с доверителем

Начинать надо с текста нормы, потому что пересказы её сужают.

В части 1 статьи 8 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» сказано дословно: «Адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю». Определение построено не через перечень, а через слово «любые», и это меняет логику проверки. Вопрос не в том, входит ли конкретный факт в список закрытого, а в том, связан ли он с оказанием помощи.

Перечень всё-таки есть — в Рекомендациях по обеспечению адвокатской тайны, утверждённых Советом Федеральной палаты адвокатов 30 ноября 2009 года (протокол № 3, с дополнениями от 28 сентября 2016 года, протокол № 7). Пункт 2 начинается так: «К предмету (содержанию) адвокатской тайны относятся: факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей; все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу». Дальше в перечне — сведения, полученные от доверителя, информация о доверителе, содержание правовых советов, адвокатское производство по делу и условия соглашения, включая денежные расчёты.

Та же конструкция в пункте 5 статьи 6 Кодекса профессиональной этики адвоката: «Правила сохранения профессиональной тайны распространяются на: факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей». Первым пунктом в обоих документах стоит не содержание дела, а сам факт обращения.

Если сложить перечень в слои, получится четыре: сам факт обращения и имя доверителя; материалы и документы по делу; содержание правовых советов; условия соглашения и денежные расчёты. Кейс на сайте задевает первый слой всегда — иначе это не кейс, а разбор нормы.

Редакцию кодекса перед публикацией сверяйте отдельно: он меняется решениями Всероссийского съезда адвокатов. Цитаты выше приведены по тексту, опубликованному Адвокатской палатой города Москвы, где кодекс дан в редакции от X Всероссийского съезда адвокатов 15 апреля 2021 года.

Почему «я представлял интересы такого-то» — уже разглашение

Из того, что факт обращения входит в предмет тайны, следует вывод, которого в маркетинговых материалах почти не встретишь: раскрытием является уже сама связка «этот человек или эта компания — мой доверитель». Без единой детали дела, без суммы, без исхода.

Под этот вывод попадает не только текст кейса. Логотипы клиентов в блоке «нам доверяют», совместная фотография с подписью, отзыв с указанием должности и компании, строка «защищал по делу такого-то» в биографии, ответ на комментарий, из которого понятно, что комментатор — доверитель, — всё это про факт обращения.

Второе следствие — про время. Пункт 2 статьи 6 кодекса: «Соблюдение профессиональной тайны является безусловным приоритетом деятельности адвоката. Срок хранения тайны не ограничен во времени». Аргумент «дело закончилось давно» здесь не работает: у обязанности нет срока, после которого она отпадает сама.

Третье — про доверителя, который сам вышел в публичное поле. Он вправе рассказывать о своём деле что угодно, и это его право. Но его рассказ сам по себе не делает адвоката свободным комментатором: режим тайны прекращается волей доверителя в определённой форме, и какой именно — разбираем ниже, в разделе про согласие.

Почему замена имён не делает кейс обезличенным

Переходим ко второму ограничителю. Он действует и для адвоката, и для юриста без статуса, потому что относится к любым персональным данным, чьи бы они ни были.

Пункт 9 статьи 3 Федерального закона от 27 июля 2006 года № 152-ФЗ «О персональных данных» определяет обезличивание как «действия, в результате которых становится невозможным без использования дополнительной информации определить принадлежность персональных данных конкретному субъекту».

Ключевые слова — «без использования дополнительной информации». Планка стоит не на том, убраны ли имена из текста, а на том, можно ли восстановить человека, приложив к тексту что-то ещё.

Это «что-то ещё» общедоступно: картотека арбитражных дел и опубликованные тексты судебных актов, государственные реестры юридических лиц и предпринимателей, реестры лицензий, отраслевые СМИ, публикации самого доверителя и ваш собственный сайт, где рядом висят специализация и география. Связка «суд определённого округа плюс категория спора плюс квартал плюс отрасль» нередко сжимает круг кандидатов до одного дела.

Проверяется это не рассуждением, а действием. Выпишите из своего текста все признаки: суд, категорию спора, период, отрасль, роль стороны, порядок суммы, характерную деталь предмета. Отфильтруйте по ним открытую картотеку так, как сделал бы любопытный читатель, и посмотрите, сколько дел осталось. Если осталось одно, текст не обезличен — сколько бы имён вы из него ни вычеркнули.

Три уровня обезличивания и что остаётся на каждом

Спор «публиковать или не публиковать» почти всегда оказывается спором о глубине, а не о факте. Разложить на уровни полезнее, чем решать каждый текст заново.

Ошибка, которая встречается чаще других, — написать текст третьего уровня, вычеркнуть из него имена и считать, что получился второй. Не получается: третий уровень без имён остаётся третьим, просто теперь вы не контролируете, кто и когда его опознает.

Обратная ошибка тоже есть: уходить на первый уровень со всем разделом сразу. Тогда сайт наполняется правильными, но безликими разборами норм, а вопрос «вы такое уже решали» остаётся без ответа. Уровень выбирается для каждого текста отдельно и осознанно, а не по умолчанию.

Тест на узнаваемость: что проверяют в тексте до публикации

Узнаваемость создаёт не отдельная деталь, а связка. Два редких признака рядом опаснее десяти частых, и именно поэтому вычёркивание «самого чувствительного» по одному не помогает.

Наименование объекта. Жилой комплекс, судно, товарный знак, месторождение, марка оборудования, название продукта — почти всегда прямой идентификатор, даже если стороны не названы.

Точные величины. Сумма с точностью до рубля, дата заседания, номер дела, срок в днях. Всё это ищется напрямую и в первую очередь.

Редкая конфигурация. «Спор о правах на результат интеллектуальной деятельности в узкой отрасли в конкретном регионе» — это одно дело, даже если вы не назвали ни одной стороны.

Роль и должность. «Финансовый директор производственной компании» в городе, где таких компаний три, работает как имя.

Слова исключительности. «Единственный случай», «первое такое решение в округе», «прецедентное дело» — это прямая инструкция читателю, как найти дело.

Косвенные привязки. Дата публикации кейса, фотография с подписью, соседний пост в мессенджере, карточка юриста с той же специализацией. Всё это тоже дополнительная информация, и она у читателя есть.

Согласие доверителя: что оно даёт и чего не отменяет

Пункт 3 статьи 6 кодекса состоит из двух предложений, и практическое значение у второго не меньше, чем у первого. Первое: «Адвокат не может быть освобожден от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя». Второе: «Согласие доверителя на прекращение действия адвокатской тайны должно быть выражено в письменной форме в присутствии адвоката в условиях, исключающих воздействие на доверителя со стороны адвоката и третьих лиц».

Отсюда форма процесса. Не сообщение в мессенджере «да, публикуйте», не устное «я не против» на выходе из заседания и не пункт в договоре, подписанном в начале работы, когда доверитель ещё не знал, что и как будет опубликовано.

И у согласия есть пределы. Пункт 7 тех же Рекомендаций: «Прекращение доверителем действия режима тайны, выраженное в письменной форме, не должно открывать возможности для причинения бывшему доверителю какого-либо вреда, связанного с использованием информации, ранее составлявшей ее предмет». Согласие снимает запрет, но не отменяет оценку последствий: если публикация помешает доверителю в новом споре, в переговорах или при найме, наличие подписи эту проблему не закрывает.

Согласие доверителя ничего не говорит и о третьих лицах. В деле есть вторая сторона, свидетели, дети, контрагенты, работники — их согласия у вас нет, а их персональные данные попадают в текст кейса регулярно и незаметно.

Наконец, согласие не снимает корпоративных ограничений на содержание. Это отдельная тема: там речь не о том, чьи сведения вы раскрываете, а о том, что именно вы утверждаете о себе. К ней вернёмся ниже.

«Решение и так опубликовано» — почему это не аргумент

Второй по частоте аргумент в согласовании: акт по делу опубликован судом, значит, информация и так открыта, и публиковать её можно.

Посмотрим, что именно открыл суд. Статья 15 Федерального закона от 22 декабря 2008 года № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» описывает особенности размещения текстов судебных актов в интернете. При размещении актов судов общей юрисдикции персональные данные из текста исключаются, и закон прямо говорит, чем их заменяют: «Вместо исключенных персональных данных используются инициалы, псевдонимы и другие обозначения, не позволяющие идентифицировать участников судебного процесса». Отдельно перечислены категории дел, тексты по которым в интернете не размещаются вовсе, — среди них дела, затрагивающие безопасность государства, семейно-правовые отношения и преступления против половой неприкосновенности.

Значит, суд опубликовал обезличенный текст. Когда вы ставите рядом «это наше дело» и добавляете достаточно признаков, вы выполняете обратную операцию — соединяете обезличенный акт с конкретным человеком. Открытость акта такую операцию не разрешает: открыт акт, а не связь между актом и вашим доверителем.

Есть и прямая норма о том, на ком лежит бремя доказывания. Часть 2 статьи 10.1 закона о персональных данных: «В случае раскрытия персональных данных неопределенному кругу лиц самим субъектом персональных данных без предоставления оператору согласия, предусмотренного настоящей статьей, обязанность предоставить доказательства законности последующего распространения или иной обработки таких персональных данных лежит на каждом лице, осуществившем их распространение или иную обработку». Проще говоря, то, что данные где-то уже были раскрыты, не переносит ответственность с того, кто распространил их дальше.

Тот же кейс глазами закона о персональных данных

Для юриста без адвокатского статуса кодекс профессиональной этики адвоката не действует. Закон о персональных данных действует — и для него, и для адвокатского образования как оператора, поэтому у адвоката оба ограничителя работают одновременно.

Персональные данные определены в пункте 1 статьи 3 как «любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу». Слово «косвенно» — это ровно то, о чём был раздел про узнаваемость. Распространение определено в пункте 5 той же статьи как «действия, направленные на раскрытие персональных данных неопределенному кругу лиц», и публикация кейса на сайте — именно оно.

Дальше два принципа из статьи 5, которые в кейсах нарушаются чаще всего. Часть 2: «Обработка персональных данных должна ограничиваться достижением конкретных, заранее определенных и законных целей». Часть 5: «Обрабатываемые персональные данные не должны быть избыточными по отношению к заявленным целям их обработки». Цель «показать компетенцию» достигается без имени, возраста, состава семьи и точной суммы. Значит, в тексте всё это избыточно, и защищать его придётся именно по этому основанию.

И отдельный режим для чувствительных сведений. Часть 1 статьи 10: «Обработка специальных категорий персональных данных, касающихся расовой, национальной принадлежности, политических взглядов, религиозных или философских убеждений, состояния здоровья, интимной жизни, не допускается» — с исключениями, которые перечислены в самой статье. Про судимость есть отдельная часть 3: «Обработка персональных данных о судимости может осуществляться государственными органами или муниципальными органами в пределах полномочий, предоставленных им в соответствии с законодательством Российской Федерации, а также иными лицами в случаях и в порядке, которые определяются в соответствии с федеральными законами».

Для семейных, медицинских и уголовных кейсов это означает, что планка выше обычной, и «мы же убрали фамилию» здесь тем более не ответ. Как та же механика выглядит в отрасли, где чувствительные данные — норма рабочего дня, разобрано в статье про персональные данные пациентов в маркетинге клиники.

Согласие на распространение — отдельный документ, а не галочка

Публикация кейса — это распространение, и закон предусматривает для него не обычное согласие на обработку, а отдельное. Часть 1 статьи 10.1: «Согласие на обработку персональных данных, разрешенных субъектом персональных данных для распространения, оформляется отдельно от иных согласий субъекта персональных данных на обработку его персональных данных».

Это прямо закрывает самый распространённый способ оформления — галочку «согласен с политикой обработки данных» в форме заявки или строку внутри договора об оказании услуг. Отдельно значит отдельным волеизъявлением, а не пунктом внутри другого документа.

Часть 8 той же статьи: «Молчание или бездействие субъекта персональных данных ни при каких обстоятельствах не может считаться согласием на обработку персональных данных, разрешенных субъектом персональных данных для распространения». Схема «отправили текст на почту, ответа нет — считаем согласованным» не работает, хотя в редакционных процессах встречается постоянно.

Требования к качеству согласия — в части 1 статьи 9: «Субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Согласие на обработку персональных данных должно быть конкретным, предметным, информированным, сознательным и однозначным». «Информированным» на практике означает, что человек видел итоговый текст, а не идею текста.

Состав сведений для письменного согласия описан в части 4 статьи 9: там среди прочего данные субъекта, наименование и адрес оператора, цель обработки, перечень персональных данных, перечень действий и способы обработки, срок действия согласия и порядок его отзыва. Состав сверяйте по действующей редакции закона, а сам документ отдавайте на вычитку юристу по персональным данным.

И про обратный ход. Часть 2 статьи 9: «Согласие на обработку персональных данных может быть отозвано субъектом персональных данных». Значит, у опубликованного кейса должна существовать процедура снятия, а не только процедура публикации, и у неё должен быть исполнитель.

Чем заменить кейс, когда публиковать его нельзя

Отказ от кейса воспринимается как отказ от главного конверсионного элемента сайта. На деле работу кейса — доказать, что вы уже решали такую задачу, — выполняют несколько форматов, и большинство из них не требуют ни согласия, ни обезличивания.

Первый формат стоит оговорить отдельно. Комментировать чужое опубликованное дело можно, и это законный способ показать мышление. Выдавать его за своё нельзя — это уже вопрос не тайны, а достоверности сведений о себе, и он разбирается в следующем разделе.

Второй формат недооценивают зря. Клиент, который читает «в спорах такого типа исход обычно решается на этапе досудебной переписки, и вот пять сценариев, как она складывается», получает ровно то, за чем пришёл, — понимание, что его случай для вас не первый. Ни одного персонального данного при этом в тексте нет.

Как организовать производство таких текстов внутри фирмы, разобрано отдельно — в материале про то, почему юристы не пишут статьи. Если разделом занимается подрядчик, уровень обезличивания и запрет на пересказ материалов доверителя должны быть частью технического задания на контент-маркетинг, а не устной договорённостью на старте.

Что нельзя писать даже в полностью обезличенном кейсе

Здесь заканчивается тема тайны и начинается тема достоверности сведений о себе. Для адвоката она урегулирована пунктом 1 статьи 17 кодекса: «Информация об адвокате и адвокатском образовании допустима, если она не содержит оценочных характеристик адвоката; отзывов других лиц о работе адвоката; сравнений с другими адвокатами и критики других адвокатов; заявлений, намеков, двусмысленностей, которые могут ввести в заблуждение потенциальных доверителей или вызывать у них безосновательные надежды».

Из этого следует, что в полностью обезличенном кейсе всё равно нет места отзыву доверителя под текстом, сравнению с коллегами и словам «лучший», «ведущий», «выигрываем практически всегда».

Отдельная история — проценты. 15 января 2025 года Адвокатская палата города Москвы опубликовала позицию Совета по дисциплинарному производству в отношении адвоката, разместившего на сайте сведения о доле выигранных уголовных дел. Совет не запретил статистику как таковую: он указал, что достоверность предполагает возможность проверки, то есть прозрачную методику подсчёта и подтверждающие документы. Без методики цифра недостоверна, и это касается любого числа в шапке раздела практики. Подробнее эта позиция и её последствия для публичных материалов разобраны в статье про участие в рейтинге и его отработку.

И обещание исхода. «Добьёмся оправдательного», «вернём деньги», «спишем долги» — это то самое «вызывать безосновательные надежды», и в разделе практики оно появляется незаметно: достаточно поставить подряд пять историй с одинаковым финалом и подписать «результат по типовому делу». Формально ни одного обещания в тексте нет, а читается он именно как обещание.

Где в редакционном процессе стоят проверки

Если проверка не встроена в процесс, она превращается в разовое усилие партнёра и рано или поздно пропускается — обычно в тот месяц, когда материалов много, а времени нет.

Материал берётся из разговора, а не из папки дела. Юрист рассказывает, редактор пишет. Так в черновик не попадают документы доверителя целиком, а вместе с ними — детали, которых никто не заметит на вычитке.

Уровень обезличивания выбирает адвокат. Не редактор и не маркетолог: это решение о пределах тайны, а не о стиле текста.

Тест на узнаваемость делает человек со стороны. Тот, кто вёл дело, для этой проверки не годится по причине, описанной выше.

Согласие оформляется до вёрстки. В нём описано, что именно публикуется и где, — иначе «информированность» существует только на словах.

Публикации ведутся в реестре. Что вышло, на каком уровне обезличивания, по какому согласию, кто снимет текст, если согласие отзовут, и за какой срок.

Отдельно — про инструменты. Черновик кейса вместе с материалами доверителя нельзя загружать в публичные нейросети: это тоже передача сведений третьему лицу, и что именно там происходит с данными, разобрано в статье про то, что нельзя загружать в нейросети.

С чего начать на этой неделе

Инвентаризация. Выпишите всё, что уже опубликовано: кейсы, логотипы клиентов, отзывы с должностями и компаниями, биографии с упоминанием дел, посты в соцсетях и мессенджерах. Это список для проверки, а не для гордости, и он почти всегда длиннее, чем кажется.

Тест узнаваемости по каждому пункту. Тот самый, с открытой картотекой и фильтрами. По итогу получаются три группы: снять сразу, огрубить, оставить как есть.

Проверка согласий. Отдельным ли документом оформлено согласие на распространение, что в нём указано, есть ли порядок отзыва, кто хранит оригиналы.

Ответственный за снятие. У каждой публикации должен быть человек, который уберёт её в течение дня, если доверитель передумает. Без этого процедура отзыва существует только на бумаге.

Чем заполнить раздел, пока согласия собираются. Разборы чужой опубликованной практики, типология сценариев и методология работы не требуют ни согласия, ни обезличивания, и раздел с ними не выглядит пустым.

Ни один из этих шагов не заменяет сверку с практикующим адвокатом. Статья описывает механику и приводит нормы дословно, но решение о пределах тайны в конкретном деле принимает тот, кто это дело вёл.